Египет делает историю на чемпионате мира

АРЛИНГТОН, Техас. В какой бы стороне ни оказался дальнейший путь Мохамеда Салаха в сборной Египта — ещё один чемпионат мира или прощальный аккорд, — одно уже не отнять: он вывел команду к первой в истории победе в плей-офф мирового первенства.

Египет выдержал нервную дуэль и прошёл Австралию в серии пенальти — 4:2 после ничьей 1:1. Решающий удар хладнокровно исполнил Hossam Abdelmaguid, защитник без единого гола за сборную в 15 матчах. И именно он стал героем вечера на переполненном стадионе Dallas Cowboys, где 70 244 зрителя превратили арену в красно-белое море.

Египет переписывает свою историю

Ещё две недели назад у Египта не было ни одной победы на чемпионатах мира. Сейчас — уже две, и вторая стоит целой эпохи. Команда, выступающая на своём четвёртом мундиале и первом в расширенном формате на 48 участников, впервые шагнула за пределы группового этапа.

На пути — Австралия, команда с опытом, но с тяжёлым багажом в плей-офф. И этот багаж стал ещё тяжелее: теперь у Socceroos три поражения в трёх матчах на вылет.

Салах, 34‑летний бывший лидер Liverpool и нынешний капитан сборной, отыграл все 120 минут, несмотря на травму задней поверхности бедра, полученную в последнем матче группы. После финального свистка он не скрывал эмоций: день вошёл в число лучших в его жизни. До рекорда сборной по голам, принадлежащего нынешнему тренеру Hossam Hassan (69 мячей), ему остаётся один удар, но в Арлингтоне важнее были не цифры.

Египет вышел в 1/8 финала, где во вторник в Атланте встретится либо с действующим чемпионом мира Аргентиной, либо с амбициозным Кабо-Верде. Но дорога к этому свиданию была далека от гладкой.

Ранний удар и удар в свои ворота

Старт получился почти идеальным. На 13‑й минуте Emam Ashour ворвался в историю египетского футбола — точный удар головой в ближний угол застал врасплох молодого голкипера Patrick Beach. 1:0, и трибуны, где явно доминировали египетские болельщики, взорвались.

В начале второго тайма счёт должен был становиться 2:0. Omar Marmoush убежал и получил момент, о котором мечтают форварды на чемпионатах мира, но пробил мимо. Этот промах ещё аукнулся.

Австралия постепенно прибавляла, и давление принесло плоды на 55‑й минуте — самым болезненным для защитника способом. Aiden O’Neill навесил со штрафного слева, а Mohamed Hany срезал мяч головой в собственные ворота, оставив Mostafa Shoubir без шансов. Второй автогол Хани на одном турнире — до этого он уже отличился в матче с Бельгией. Имя защитника теперь вписано в статистику чемпионатов мира не так, как мечтает любой игрок.

Ирония в том, что всего несколькими минутами ранее Хани лежал у кромки поля, к нему спешили медики со носилками после столкновения с Connor Metcalfe. Казалось, защитник не сможет продолжить игру, но он поднялся, прошёл проверку на сотрясение и остался на поле. Остался — и вскоре оказался в центре драмы.

Вратарский выбор и нервная развязка

Египет пережил этот удар. Команда Hassan отодвинулась чуть глубже, но не отказалась от попыток добить соперника. Австралия, вспоминая опыт матчей с Италией в 2006‑м и Аргентиной в Катаре, снова шла на штурм, понимая, что цена ошибки — билет домой.

Patrick Beach, всего в шестом матче за сборную, держался уверенно. В концовке основного времени он вытащил сложнейший удар головой от Ramy Rabia, а через несколько секунд спокойно забрал мяч после удара Салаха. Египет, в свою очередь, спасался за счёт самоотверженности защитников: один из последних шансов Австралии в основное время погасил Harry Souttar, подставив колено под удар Haissem Hassan.

Когда игра докатилась до дополнительного времени, тренер Австралии Tony Popovic пошёл на риск. На поле вышел Mathew Ryan — 34‑летний ветеран, для которого это был 105‑й матч за сборную. Смена вратаря под серию пенальти — ход, который либо превращает тренера в гения, либо оставляет с тяжёлым осадком.

Пенальти: от перекладины до триумфа Abdelmaguid

Серия началась с удара в небо. Harry Souttar, один из лидеров этой Австралии, пробил выше ворот. Египет получил психологическое преимущество и не отдал его до конца.

Mahmoud Saber открыл счёт для египтян. Jackson Irvine ответил точно. Ramy Rabia сделал 2:1. Давление росло.

Четвёртым у Австралии подошёл 18‑летний Lucas Herrington — и мяч громыхнул о перекладину. На табло всё ещё горела ничья в серии, но по ощущениям Египет уже шёл впереди.

Салах, как и подобает капитану, пробил уверенно. Awer Mabil ещё поддержал интригу, реализовав свой удар, но всё шло к одному моменту.

К точке подошёл Hossam Abdelmaguid. 25 лет, ни одного гола за сборную. Перед ним — Ryan, сменивший молодого Beach ради этой минуты. Abdelmaguid посмотрел на мяч, разбежался и пробил низом в левый угол. Вратарь полетел вправо. Мяч — в сетке. Египет — в истории.

Стадион взорвался. Игроки в красном побежали к своему герою, к Салаху, к скамейке, к трибунам. Хасан, который во время серии, по его словам, только и делал, что молился за счастье египетского народа, получил ответ на свои просьбы.

Австралия снова спотыкается о собственную тень

Для Австралии это поражение — особая боль. В трёх матчах плей-офф чемпионатов мира команда забила всего два гола — и оба оказались автоголами соперников. В 2006‑м всё решил пенальти Италии в концовке. В Катаре четыре года назад единственный мяч в ворота Аргентины тоже пришёл после рикошета от защитника.

Теперь — новый удар. Команда Поповича снова была близка, снова держалась до последних минут и снова уехала домой, не забив ни одного собственного гола в играх на вылет.

«Больно, когда ты так близко», — признал тренер после матча. Его команда выложилась, но в лотерее, где каждый шаг к точке отмеряет нерв, Египет оказался спокойнее.

Вперёд — в Атланту

Египет пережил автогол, выдержал давление, выстоял в дополнительное время и хладнокровно разобрался в серии пенальти. Команда, ещё недавно не знавшая вкуса побед на чемпионатах мира, теперь идёт в 1/8 финала с капитаном, который играет через боль, и тренером, мыслями постоянно обращённым к болельщикам дома.

Впереди — Атланта и дуэль с Аргентиной или Кабо-Верде. Сегодня Египет сделал то, чего от него ждали поколениями. Вопрос только в одном: станет ли эта ночь в Арлингтоне началом большого похода — или первой вершиной, за которой придётся подниматься ещё выше?