Эпилепсия у Jamal Musiala: что происходит в мозге футболиста
Когда Jamal Musiala рухнул на газон в товарищеском матче против RB Leipzig, картинка облетела мир за считаные минуты. Для болельщиков это выглядело как страшный обморок. Для невролога Regina Becker всё было куда конкретнее.
Она раньше работала в неврологической клинике Университетской больницы Мюнхенского университета имени Ludwig Maximilian, сейчас возглавляет центр «Munich Schwabing Neuro Centre». И её первая мысль при просмотре видео была однозначной.
«Поскольку всё произошло внезапно и он так же быстро пришёл в себя, я сразу подумала об эпилептическом приступе», — говорит Becker.
Что происходит в мозге Musiala
Ответ подтвердился уже через несколько дней. Во втором матче, против 1. FC Heidenheim, случился новый эпизод, после которого сам Musiala в публичном заявлении назвал причину: «кратковременные временные абсансы, вызванные неврологической дисфункцией».
Becker объясняет, что за этим стоит.
Абсанс-эпилепсия берёт начало в таламусе — отделе промежуточного мозга, который контролирует сознание. Если там возникает сбой, человек внезапно перестаёт реагировать на происходящее. Мозг входит в «чрезвычайный режим»: нейроны начинают разряжаться хаотично, связь между таламусом и корой больших полушарий, где мы осознанно воспринимаем мир, обрывается.
Снаружи это выглядит пугающе просто: человек перестаёт воспринимать окружение, смотрит в одну точку или, как в случае Musiala, падает. Для других он будто «застыл».
Сам пациент обычно не чувствует приближения приступа. «У большинства нет никаких предвестников. Это накрывает внезапно, без шанса отреагировать. Иногда они вообще не осознают сам приступ. Потом просто продолжают, как ни в чём не бывало», — объясняет Becker.
Отсюда и тревожный вопрос: может ли такое случиться, скажем, во время разбега перед пенальти? «Да, это можно представить», — признаёт она.
Почему его сразу снимают с поля
И против RB Leipzig, и против 1. FC Heidenheim Musiala мгновенно был заменён. По словам Becker, с точки зрения работы сердца и органов с ним «в моменте» всё в порядке — это не коллапс из-за сердечной недостаточности. Но оставлять игрока на поле нельзя.
В профессиональном спорте слишком высоки риски и юридическая ответственность. Жара, обезвоживание, гипервентиляция — всё это способно спровоцировать новый приступ, даже если футболист уже выглядит бодрым.
Продолжать игру — не вариант.
Поздний диагноз для 23-летнего таланта
Musiala всего 23 года, и раньше о подобных проблемах ничего не сообщалось. Откуда такая история вдруг сейчас?
Классическая абсанс-эпилепсия чаще всего начинается в детстве — между четырьмя и десятью годами. Есть и более поздние формы, например ювенильная абсанс-эпилепсия, когда заболевание проявляется позже. «В любом случае, 23 года — поздний возраст для постановки диагноза», — отмечает Becker.
Но нельзя исключать, что эпизоды уже были и раньше — просто происходили реже и не попадали в объектив камер.
Резкое учащение приступов может быть связано с сочетанием наследственной предрасположенности и внешних факторов. Высокие температуры, обезвоживание, стресс — всё это повышает вероятность как первого, так и последующих эпизодов.
Перелом малоберцовой кости, который Musiala получил около года назад, к нынешней проблеме отношения не имеет. «Нет, это никак не связано», — подчёркивает Becker.
«Лечится» — не просто успокаивающее слово
В своём заявлении Musiala написал, что его состояние «поддаётся лечению». Becker подтверждает: это не фигура речи.
«Есть очень перспективные препараты для лечения абсанс-эпилепсии. Большинство пациентов на их фоне полностью избавляются от приступов», — говорит она.
Схема выглядит так: пациенту назначают противосудорожные средства, которые подавляют неконтролируемые разряды нейронов и предотвращают приступы. Лекарства принимаются ежедневно, профилактически. За две–три недели в крови накапливается нужная концентрация, врачи регулярно контролируют её и при необходимости корректируют дозу.
Когда целевой уровень достигнут, защита от новых эпизодов обычно достаточна.
Препарат первой линии при такой форме эпилепсии — ethosuximide. По словам Becker, он в целом хорошо переносится, хотя может вызывать головные боли и усталость. Другой эффективный вариант — valproic acid, но у него более выраженные побочные эффекты: набор веса, выпадение волос, сонливость. В каждом случае приходится подбирать индивидуально, какой препарат лучше подходит. Большинство пациентов хорошо переносят оба.
Сколько времени придётся пить таблетки, заранее не скажет ни один врач. Даже если приступы быстро уходят, терапия продолжается месяцами или годами. У детей с абсанс-эпилепсией есть шанс во взрослом возрасте обойтись уже без лекарств. При более позднем дебюте иногда требуется пожизненное лечение. Всё зависит от конкретного случая.
Карьера под угрозой? Becker отвечает жёстко
Главный вопрос для мира футбола очевиден: что будет с карьерой Musiala?
«При этой форме эпилепсии у меня нет опасений за его будущее в профессиональном спорте», — заявляет Becker. Но добавляет важную оговорку: в фазе подбора и настройки терапии, которая, по всей видимости, начинается сейчас, нагрузку придётся снизить. Организм должен успеть адаптироваться к медикаментам.
Это не история про немедленный конец карьеры. Это история про период адаптации и грамотное сопровождение.
В последние годы Musiala регулярно занимался нейроатлетикой и публично восхищался этим направлением. Может ли это означать, что он заранее знал о своих проблемах и пытался компенсировать их тренировками? Однозначного ответа нет. Но теперь, когда диагноз прозвучал вслух, вокруг него выстраивается другая реальность: жизнь и карьера под строгим контролем неврологов — и с очень реальным шансом продолжать играть на высшем уровне.
Вопрос уже не в том, вернётся ли он на поле. Вопрос в том, как быстро он снова начнёт решать матчи так же уверенно, как до того момента, когда таламус внезапно напомнил о себе на глазах у всего футбольного мира.
