Héctor Bellerín: Путь от Arsenal к Betis и личное преображение

Когда‑то, в самом начале пути, восемнадцатилетний Héctor Bellerín получил звонок от Mikel Arteta. Не тренировка, не ужин с командой. Приглашение домой.

Он пришёл днём и увидел за столом Arteta с финансовым консультантом. И начался допрос с пристрастием: «Сколько ты тратишь на это? А на то?» Молодой испанец только начал зарабатывать и тратить: одежда, машины, привычный набор того, кто внезапно получает большие деньги и не успевает осознать, как они уходят. Он специально занижал суммы, краснел, стыдился. И уходил оттуда уже другим человеком — с уроком смирения и заботы.

«Mikel был первым игроком, который дал мне почувствовать, что я для него важен, что я имею значение», — вспоминает он.

Не обязательно объятиями, но вниманием. В конце той встречи Arteta сказал простую фразу: если когда‑нибудь сделаешь то же самое для партнёра по команде, я буду счастлив. Для Bellerín это стало чем‑то вроде завета. И сегодня он пытается передать это дальше — молодым, которые только входят в раздевалку и ещё не понимают, как быстро футбол может тебя проглотить.

Прошло больше десяти лет. Тот разговор — лишь один из множества эпизодов, в основном лондонских, которые сформировали не только тренера Arteta, но и самого Bellerín. Между ними 13 лет разницы, когда‑то они были просто партнёрами по команде. Настоящими друзьями. Потом — тренер и игрок. Смена ролей оказалась непростой. А теперь, в среду, они встретятся как соперники.

Это всего лишь предсезонный товарищеский матч на Aviva Stadium, а не под прожекторами Emirates. Но для правого защитника Real Betis, которому уже 31, это особый день. Он никогда ещё не играл против своего бывшего клуба. Единственный шанс был во время аренды в Sporting, но тогда его остановило повреждение колена — настолько вовремя и странно, что он до сих пор думает: а не сработала ли психика?

Теперь всё иначе. Против него выйдет его прошлое — клуб, где он вырос, под руководством друга, который привёл эту команду к титулу чемпиона Premier League.

Чувство любви к Arsenal

«У меня невероятное чувство любви к этому клубу», — говорит он, опускаясь на диван в 30 милях к западу от Дублина, всё ещё в тренировочной форме. С ним можно говорить часами: о Serge Gnabry, Santi Cazorla, Nacho Monreal. О том, как Tomas Rosicky когда‑то подсказывал юному фулбэку, как обыграть… самого Rosicky на тренировке. Сейчас он делает то же самое для 19‑летнего вингера José Antonio Morante, который каждый день идёт против него один на один.

Но разговор уходит и в тёмные зоны профессии. В индустрию, которая, как он признаётся, нередко заставляет его «кипеть от злости». В футбол, который, по его словам, стал «максимальным выражением жадности». В давление и оскорбления. И всё же в каждом предложении чувствуется: он по‑прежнему любит эту игру. Он не скрывает — зависим от неё, одержим ею. И уверен, что заслужил своё место на этом уровне.

В этот раз он больше всего говорит об Arsenal. И каждое слово звучит по‑семейному тёпло.

«Там до сих пор есть ребята, с которыми я вырос: Bukayo Saka, Ben White, тренер, тренерский штаб, персонал. Для меня это всё ещё семья. Я стал футболистом именно там. Я уверен, что мой образ жизни, мышление, совесть — всё, что меня определяет, — всегда во мне было, но им нужно было место, где это можно проявить. Лондон дал мне это пространство. Там я смог исследовать свой мир, повзрослеть. Есть города, которые сжимают тебя в рамки. Лондон, наоборот, позволил расшириться.

История в Англии

Его английская история началась не с роскошного пентхауса, а с дома семьи Twitching в Enfield, на Ridgeway. Donna и John, их дети Tia и Ben. Ему было 16, он прилетел из Barcelona. Чуть позже к нему присоединился Jon Toral — партнёр с восьми лет, с которым они в прошлом сезоне пересеклись уже на другом конце света, в Индии.

По воскресеньям в доме был священный ритуал — roast dinner. «Я не понимал, как так: в воскресенье ты один раз ешь, а потом доедаешь остатки. Это путешествие было забавным. В последний мой приезд в Лондон я специально пошёл в паб на Sunday roast… только теперь он уже веганский. Kentish Town. Части моей личности полностью родом из Англии».

Первое, что им с Toral выдал директор академии Liam Brady, — не мяч и не экипировку. Oyster card. Свобода передвижения. Jon включал Sky и мог часами смотреть футбол, потом дартс, потом снукер. Они получали по 400 евро в месяц, но чувствовали себя самостоятельными. «Я спрашивал у Donna: куда можно поехать? Camden, Covent Garden… до Brixton, чтобы поиграть в бильярд. Мы не чувствовали ни гиперопеки, ни того, что нас бросили. До тренировок нужно было добираться двумя автобусами и метро».

За 12 лет он сменил в Лондоне множество адресов. В пандемию жил на ферме XVII века под St Albans, куда вела только одна дорога — песчаная колея.

Чемпионский парад Arsenal

На чемпионский парад Arsenal он попасть не смог — в Испании шёл сезон, Betis ещё играл. Но внутренне он был там. «Я был частью того переходного момента в первый год Mikel как тренера. Мы выиграли FA Cup — это был ключевой момент. Когда они взяли чемпионство, мне написало так много людей, и я почувствовал, что тоже к этому причастен. У нас целая группа, мы все Gunners, и это было как освобождение, как выдох после стольких лет».

Он до сих пор переписывается с Monreal и Cazorla. «Мы говорили: было бы круто, если бы мы втроём поехали на матч. Мы были в той группе с Mikel. Мы знали: однажды с ним Arsenal выиграет лигу. На тренировках он спрашивал: “Что вы делали в Barcelona? Я бы сделал так…”»

Позже, уже в роли тренера, Arteta провёл с ним полтора года. «Я могу сказать, что 80% моего футбола пришло через голову Mikel. У него совершенно другое видение. Потрясающее чувство игры, наблюдательность, он видит паттерны и объясняет их своим особым языком. Я бы сказал, он добавил мне несколько лет карьеры. Сейчас я играю совсем не так, как в 19. Это и опыт, но в большой степени — то, чему я научился у него: как помогать партнёру, как создавать преимущества в своей зоне. Чёрт возьми, я так многим обязан Mikel».

Трансформация отношений

Переход из статуса «друг по раздевалке» в «игрок и тренер» дался непросто.

«Наши отношения в этот момент были странными, — признаётся Bellerín. — Я не уверен, что мы понимали, как правильно пройти эту трансформацию. Но когда мы оставались один на один, прошлое всегда было между нами, и это позволяло говорить честно».

Решение уйти из Arsenal не стало одним разговором в кабинете. Это была цепочка диалогов, растянутая почти на год. «Я уже понимал, что должен уйти. Но это не было: “Я ухожу” и всё. Мы постепенно к этому пришли. Я чувствую к нему огромное уважение. И Betis появился ровно в тот момент, когда он мне был нужен».

Почему нужен? Пауза. Он подбирает слова осторожно. «Тут нет какой‑то одной причины. Что‑то произошло, но это не одно событие. Скорее, возникло ощущение разрыва, дисконнекта. Мне казалось, что я больше не могу помочь клубу, а клуб — мне. Мы разрулили это максимально по‑доброму. Возможно, мне просто нужно было вернуться ближе к корням, домой. Слишком много времени прошло».

Уход из Arsenal он описывает двумя словами: страшно и больно. «Когда ты покидаешь такой клуб, это пугает, правда. Это больно, приятель. Как бы ты ни понимал, что твой момент прошёл, это был твой дом. Десять лет. Ты оставляешь друзей, жизнь… и не знаешь, что найдёшь по другую сторону. Мне повезло».

Возвращение к корням

Повезло — потому что его ждал Betis. Клуб, за который болели его бабушка и отец. Город, в котором он наконец почувствовал: это моё место.

Он ездит на тренировки на велосипеде. Ходит на курсы письма. Разрабатывает одежду. Живёт как убеждённый веган и экологический активист. Говорит о токсичной маскулинности и жадности футбольной системы. И ищет убежище от всего того, что его злит.

«Больше всего меня поразила раздевалка. Там есть что‑то горизонтальное в отношениях с другими сотрудниками клуба. В моих прежних командах этого не было. Это наша суть, то, что нас держит. И это полностью совпадает с моими ценностями. В Севилье я нашёл город, который меня принял и позволил существовать вне футбола».

В среду он выйдет на поле против Arsenal. Против клуба, который сделал его профессионалом и человеком, которого мы знаем сегодня. Против тренера, который когда‑то посадил его за стол с финансовым консультантом, а потом перевернул его представление о футболе.

И, возможно, где‑то на секунду он снова почувствует себя тем самым 18‑летним парнем с Oyster card в кармане, который садится в автобус и едет навстречу жизни, о которой даже не мечтал.