Надежда в футболе: как чувства влияют на результаты
Ребекка Солнит в своей книге Hope in the Dark задаётся вопросом, как вообще можно сохранять надежду, если честно смотреть на человеческие страдания. Она цитирует болгарскую писательницу Марию Попову: «Критическое мышление без надежды — это цинизм, но надежда без критического мышления — наивность». Внятная формула того, как надежда может стать не розовой иллюзией, а двигателем перемен.
В футболе всё проще и жестче. Там давно придумали свой афоризм: «Надежда убивает». Его повторяют на трибунах, в пабах и в комментариях после очередного 2:1 дома от Wigan или вылета из плей-офф. Грэм Бёррелл после поражения Lincoln City от Wigan в 2024-м написал: «Кажется, наша попытка прорваться в плей-офф умерла вчера». Надежда, как приговор.
Где на шкале человеческих страданий место тому дню на Sincil Bank — вопрос риторический. Как и тому, что произошло с Англией в среду в матче против Аргентины. Это, конечно, не война и не катастрофа, но для тех, кто живёт турнирами, ощущения иногда сравнимы.
Фразу «Надежда убивает» приписывали кому угодно — от Уильяма Шекспира до Питера Устинова. Её перекручивали, развивали, спорили с ней. Ted Lasso, например, идёт против течения: «Я всё время слышу тут одну фразу, которая мне совсем не нравится: “It’s the hope that kills you”. Я не согласен. Убивает не надежда, а её отсутствие. Я верю в надежду. Я верю в веру». На другом полюсе — Jackson Lamb из Slow Horses: «Убивает не надежда. Убивает знание того, что именно надежда тебя и убьёт.
И вот смотришь на последние полчаса Англии против Аргентины и ловишь себя на глупой мысли: а с кем бы они выжили — с Лассо или с Лэмбом в технической зоне? Один бы точно не ставил «шестёрку» в обороне и не закапывал команду у своей штрафной. Другой обложил бы всех идиотами и потребовал просто делать свою работу. Рука на плече или пинок под зад — в сборной, кажется, есть запрос и на то, и на другое.
Но любой болельщик Англии, да и вообще любой болельщик, знает: в чистом виде надежда — самый парализующий из чувств. В начале матча её почти нет. На старте доминирует страх. Страх перед турниром, перед соперником, перед этой нелепой десятисекундной отсчётной заставкой. Страх, когда мяч катится назад к Jordan Pickford. Сердце стучит так, будто его включили на удвоенную скорость.
Постепенно игра успокаивается — сердце тоже. Хотя «успокаивается» тут не совсем верное слово. Это базовый уровень тревоги с короткими вспышками ярости. Giuliano Simeone толкается, лезет в стыки, рубит по ногам, рычит. Где жёлтая? Может, заговорщики правы? Он промахивается мимо Marc Guéhi, потом летит головой, как акула, кусающая воздух слишком высоко над водой. К этому моменту даже чистые отборы аргентинцев кажутся злодейством. Фолы англичан — почти актом справедливости. Ещё кружку оптического самообмана, пожалуйста.
Перерыв — время, когда в щели начинает просачиваться пессимизм. Чем дольше 0:0 или шаткое преимущество, тем сильнее чувство: Аргентина своё возьмёт. Они знают, как это делать. Я бормочу бессмысленные слова вроде «мышечная память». И более точные — про «хитрых ублюдков», которые умеют ждать момент.
А потом случается гол. Идеальная подача. Идеальный удар. Взрыв. Радость, облегчение, ощущение, что мир снова открылся. Это первая настоящая вспышка надежды. Не те рациональные расчёты в духе: «Ну, теперь им нужно два». Это уже другое — та самая опасная зона, в которую болельщики Англии входят с осторожностью ветеранов.
Второй экстатический момент — подкат Djed Spence. До этого он выглядел так расслабленно, будто всё происходящее его едва касается. Вышел, блеснул, поехал домой мыть посуду. Но этот подкат — как совместный крик Giorgio Chiellini и Leonardo Bonucci. Я ору: «Да, Djed!» Лучшая английская оборонительная акция со времён подката Eric Dier против Sergio Ramos — и на этот раз с куда более высокой ставкой. Если бы всё закончилось иначе, этот эпизод открывал бы любую нарезку. Под него строили бы монумент.
Тем временем команда всё глубже оседает к своим воротам. Кто первым заметил это по ходу матча? Thomas Tuchel у микрофона? Сами игроки? Или это просто английский паралич, встроенный в ДНК? Тактических разборов уже и так достаточно — ещё один не спасёт.
Речь о нескольких минутах, когда надежда была не теорией, а реальностью. Когда в голове начал вырисовываться финал World Cup. Самое приятное в турнире — не сами матчи. Самое приятное — оставаться в нём. Включать другие встречи и понимать: твоя команда ещё в обойме, у тебя всё ещё есть «собака в драке». Сам матч — это пытка, которую надо пережить, чтобы иметь право мечтать дальше.
Отступление началось ещё до паузы на гидратацию. Но сколько из нас вслух сказали: «Слишком рано садиться в оборону»? В 1986-м с десятью игроками на Azteca это имело смысл. Сейчас — нет. Даже если Англия дотянет, выдержу ли я эту пытку? Время тянется, каждое нереализованное владение, каждый сейв — и надежда не просто возвращается, а наглеет.
82-я минута. Nico O’Reilly блокирует передачу, мчится за мячом и блокирует ещё одну. Англия вдруг в чужой половине поля — как в чужой стране. Я кричу своему коллеге по Football Weekly John Brewin: «Он только что сжёг восемь секунд». Через минуту Lionel Messi поднимает мяч и закидывает безобидный навес за лицевую. Удар от ворот. Вот это и был момент. Тот самый «может быть». Даже «а вдруг».
Я начинаю думать об Англии в финале World Cup. Эгоистично — о нескольких днях в Нью-Йорке, о превью, которые пишут себя сами, о бесконечных эфирах на TalkSport. О колонке о надежде — но уже о другой, о победной. Какая привилегия — вообще иметь шанс об этом думать.
Удар от ворот Англии. Забить гол — тяжело, даже когда у тебя есть Messi. John Stones жонглирует мячом, словно это дворовый матч. Pickford выносит мяч вперёд, O’Reilly цепляется за него. Аут для Аргентины глубоко на их половине. «84-я минута на табло», — говорит Guy Mowbray. «Я всё смотрю на часы и думаю, что они идут ужасно медленно», — отвечает Alan Shearer.
84:24. Enzo Fernández бьёт издали. Pickford переводит мяч на угловой. Мяч и так летел выше, но это не важно. Важно одно: держать линию. 84:55. Enzo получает слишком много времени на линии штрафной. Enzo бьёт. Enzo забивает. И в этот момент все понимают: всё.
Две минуты пятьдесят пять секунд. Столько длилась моя настоящая, ничем не прикрытая надежда. И она меня не убила. Она обожгла, напугала и одновременно напомнила, что ты живой.
Я уже говорил о том, готов ли вообще когда-нибудь увидеть, как мужская сборная Англии выигрывает что-то серьёзное. Может, мне так и не придётся проверять себя на прочность в этот момент. Пока хватает другого. Хватает крошки надежды.
Если она может быть катализатором общественных перемен, если она способна подталкивать людей менять мир, то уж точно может позволить на секунду представить, как Adam Wharton поднимает над головой трофей European Championship в 2028-м. Пусть даже это видение длится меньше трёх минут.
