Память о Мэдди Кьюсак: семья ждет ответов в годовщину её смерти
На скамейке памяти в парке Scargill в Уэст-Халлеме тихо. На табличке — имя Maddy Cusack. Рядом — её сестра Оливия и кузина Эмили. Для них это не просто место, где можно положить цветы. Это точка, где всё ещё кажется, что Мэдди вот-вот появится — шумная, смешливая, их «солнышко».
«Я всю жизнь на неё равнялась», — говорит Оливия.
Для Эмили она навсегда останется той, кто «всегда придумывал, как нас подставить перед моим папой».
Но в третью годовщину смерти бывшей футболистки Sheffield United семья по‑прежнему не знает всего, что хочет знать. И это ожидание давит сильнее, чем осенняя тишина вокруг.
Застрявшее расследование
Официальное расследование обстоятельств смерти 27‑летней Maddy Cusack началось в июне и должно было завершиться в июле. Вместо этого слушания остановились на полпути.
Коронер приостановил процесс после менее чем двух недель заседаний: Sheffield United запросил время на поиск документов, связанных с её медицинскими записями.
В результате семья не услышит продолжение показаний как минимум до декабря. Для Оливии это не просто задержка — это изматывающая пауза.
«Это невероятно тяжело», — признаётся она. — «Дни бывают очень эмоциональными, иногда накрывает сильное чувство раздражения. Это очень тяжёлые дни».
До этого расследование уже дважды откладывали. Теперь каждая новая отсрочка бьёт по тем, кто и так живёт между памятью и вопросами без ответа.
Тёмные главы её истории
В июльских слушаниях прозвучало многое из того, о чём семье и так было больно вспоминать. Свидетельские показания, в том числе её матери, описывали, как Мэдди боролась с проблемами психического здоровья до своей смерти 20 сентября 2023 года.
Отдельной линией шли её сложности в отношениях с тренером Sheffield United Джонатаном Морганом.
Морган в суде настаивал: у него «не было никаких опасений» по поводу их взаимодействия. По его словам, «ситуация и её состояние были представлены не так, как всё было на самом деле».
Пока юристы и свидетели разбирали её отношения, состояние и конфликты, у Оливии росло ощущение, что за всеми этими формулировками теряется главное — сама Мэдди.
«В какой‑то момент до меня дошло: когда людей просили рассказать, какой была Мэдди, ответы звучали одинаково и почти всегда сводились к футболу», — говорит она. — «Люди не знали её так, как знали мы. Конечно, не знали.
Но мне хотелось показать другую сторону Мэдди. Хотелось, чтобы они видели в ней не только номер на спине и цвета футболки на поле.
Скамейка, к которой возвращаются
Scargill Park — не просто место памяти. Это район, где они все росли. Скамейка с именем Мэдди стала для семьи тихой точкой притяжения.
Оливия и Эмили приходят сюда часто. У обеих дни рождения в конце октября. Раньше это были общие планы, общие праздники, общие шутки.
Теперь, как говорит Эмили, «я просто прихожу сюда».
Она улыбается, вспоминая детство:
«Она постоянно втягивала нас в какие‑то истории, а отвечать приходилось мне. Всегда всё придумывала она, а виноватой оказывалась я».
На фоне тяжёлых подробностей, которые звучат на слушаниях, именно эта — озорная, живая — сторона Мэдди, по мнению семьи, почти не звучит. И именно её им хочется удержать.
Фонд вместо молчания
С момента смерти сестры Оливия практически не останавливалась. Вместе с семьёй она запустила фонд имени Maddy Cusack — чтобы помогать девочкам и молодым женщинам, мечтающим о футболе.
«Фонд буквально держит меня на ногах», — говорит она. — «Это настоящая спасательная линия — возможность продолжать её историю».
В субботу Оливия организовала марш в память о Мэдди: от Bramall Lane, домашнего стадиона Sheffield United, до района под Дерби, где Мэдди жила. Почти 30 миль.
«Цель этого перехода — просто сделать так, чтобы она могла нами гордиться», — объясняет Оливия. — «Мэдди бы понравилось, что мы все проверяем себя на прочность».
Ответы, которых всё ещё нет
Сразу после смерти футболистки клуб заказал внешнее расследование. Этот отчёт снял с Sheffield United обвинения в неправомерных действиях.
Отдельную проверку в начале 2024 года инициировала и Football Association. Но её результаты не увидят свет, пока не завершится коронерское расследование. Ещё одна пауза. Ещё одно «подождите».
Для семьи это означает одно: жить дальше, не зная всей картины, и при этом каждый день заново поднимать её имя.
«Она останется частью этой жизни только в том случае, если мы будем продолжать произносить её имя и помнить её», — говорит Оливия. — «И да, бывают дни, когда так больно, что хочется всё забыть, не вставать с кровати и не видеть мир.
Но я сознательно заставляю себя говорить о ней. Держать её рядом с нами. Жить так, будто она всё ещё идёт рядом.
Скамейка в парке, шаги по дороге из Sheffield в Дерби, девочки, которым помогает её фонд, — всё это теперь и есть её след в футболе. Не в протоколах и отчётах, а в том, как часто и с какой силой звучит одно имя: Maddy Cusack.
