Павлины в Пунта Марине: символы или проблемы?
В прибрежной деревушке Пунта Марина, на адриатическом побережье недалеко от Равенны, весна давно уже не ассоциируется только с морским бризом и запахом сосен. Её объявляет пронзительный крик. Десятки павлинов, распустив хвосты, как праздничные флаги, маршируют по улицам, крышам и заборам — ищут пару. И одновременно испытывают на прочность терпение местных жителей.
Картина завораживающая: переливающиеся синие и зелёные хвосты, птицы, чинно прогуливающиеся по перекрёсткам, разглядывающие собственное отражение в витринах и боковых стёклах машин. Но за этим ярким спектаклем — деревня, расколотая надвое.
Деревня, разделённая хвостом
Часть жителей считает павлинов почти визитной карточкой Пунта Марины. Другая — проблемой, которая вышла из‑под контроля.
81‑летний Марко Манцоли, бывший водитель автобуса, смотрит на «королевских» птиц куда менее романтично. Для него они — шумные нарушители порядка, которые не дают спать, мешают движению и оставляют после себя «мороженоеобразные» следы на тротуарах и дорогах. Популяция за три десятилетия разрослась настолько, что, по оценкам, теперь насчитывает около 120 птиц. И это уже не экзотическая редкость, а ежедневная реальность.
Павлины спокойно переходят дорогу на перекрёстках, словно это их личный подиум. Карабкаются на машины, царапают лак, тревожат владельцев и тех, кто зарабатывает на туризме. Манцоли опасается: если так пойдёт и дальше, гости начнут выбирать курорты попроще — там, где не нужно искать гараж только ради того, чтобы защитить автомобиль от птичьих когтей.
Символ бессмертия — и источник бессонницы
В Равенне павлины веками были символом величия и вечной жизни. Их изображения украшают знаменитые мозаики города. Но в Пунта Марине этот символ бессмертия всё чаще ассоциируется с бессонными ночами.
57‑летняя кассирша супермаркета Мара Капассо рассказывает о соседях, которых каждую ночь будят брачные крики птиц. Для неё ответ очевиден: павлинов нужно вернуть туда, где им место — в сосновые леса и рощи, в природную среду, а не на бетонные дворы и крыши домов. По её словам, именно спор о том, что делать с птицами, «расколол город на два лагеря».
Как всё началось
По словам 64‑летнего кондитера Клаудио Ианьеро, павлины жили в сосновом лесу за деревней уже давно. Но с годами стали всё чаще искать убежище в заброшенных садах и на участках брошенных домов — подальше от волков, лис и других хищников. В деревне врагов у них нет, и популяция растёт темпами, которые теперь сложно сдержать.
Ианьеро, впрочем, не склонен драматизировать. Он отмахивается от разговоров о «санитарной катастрофе», «нашествии» и якобы вынужденном отъезде жителей. В его пекарне даже продают печенье в форме павлинов, и он уверен: многие местные годами живут с птицами в мире. Для него эти гребенчатые создания — часть магии Пунта Марины.
Власти между давлением и привязанностью
Муниципалитет Равенны не раз пытался найти выход. Обсуждали разные методы регулирования численности, но реальных решений мало. В 2022 году попытка переселить птиц провалилась — против выступили зоозащитники. Для них павлины — не проблема, а существа, которых нужно защищать от радикальных мер.
С тех пор подход изменился: в 2024 году власти запустили информационную кампанию для жителей и туристов — как жить рядом с павлинами и не провоцировать конфликт. Главный посыл прост: не кормить птиц, не поощрять их «оседать» возле домов. Но для части местных этого явно недостаточно.
Сейчас у городского совета появился новый козырь: предложения об «усыновлении» павлинов приходят из разных уголков Италии. Теоретически это могло бы снять напряжение — птиц забирают в места, где им обеспечат условия, а Пунта Марина вздохнёт свободнее. На практике же каждое такое решение упирается в эмоции: одни не хотят отпускать птиц, другие требуют более решительных действий.
Самопровозглашённый «рейнджер»
На этом фоне в деревне появился человек, который решил не ждать указаний сверху. 50‑летний Эмануэле Крезентини в ярко‑оранжевой куртке называет себя «рейнджером павлинов». Он патрулирует улицы, следит, чтобы никто не пытался причинить птицам вред, и уверен: место найдётся всем.
По его словам, Пунта Марина достаточно просторна, чтобы павлины могли «разойтись» по территории и не мешать никому. Он видит в этом шанс показать пример взрослого, разумного сосуществования человека и дикой природы — без истерик, крайностей и насилия.
Между мозаиками и реальностью
Павлины, некогда застывшие в золотых мозаиках Равенны, сегодня живут на крышах, капотах и верандах Пунта Марины. Для одних — это живая легенда и «что‑то волшебное». Для других — источник шума, грязи и тревоги за будущее курорта.
Муниципалитет снова ищет баланс. Жители спорят, подписывают петиции, дают интервью. Птицы тем временем продолжают делать то, что делали всегда: распускают хвосты, кричат по ночам и ведут свой собственный сезон — брачный, бескомпромиссный и совсем не заботящийся о том, на чьей стороне окажется деревня.
