Энди Робертсон о потере остроты в Ливерпуле
Энди Робертсон не стал подбирать мягкие формулировки: по его словам, прошлогодний «Ливерпуль» «потерял остроту». И причина, как признаётся капитан сборной Шотландии, лежала далеко за пределами тактики и таблицы. Команду раздавила трагедия.
Диогу Жота погиб в автокатастрофе в июле 2025 года в Испании. В той же машине был его брат Андре Силва. Они возвращались в Англию на начало предсезонной подготовки. «Ливерпуль» входил в лето как действующий чемпион Премьер-лиги, но уже через несколько недель футбол перестал иметь для раздевалки привычный смысл.
«Это тяжело описать или вообще говорить об этом, потому что то, через что мы прошли, было ужасно», — признался Робертсон в подкасте Stick to Football на Disney+. Он вспоминал, как новые игроки заходили в раздевалку клуба, который был не просто расстроен — он был разбит.
«Они старались, и мне их так жалко, — говорит защитник. — Они приходили за большие деньги, если говорить о футболе. Но им потребовались месяцы, чтобы освоиться, потому что нам было всё равно. Нам было всё равно до футбола. Это была правда. Ты только что потерял одного из своих лучших друзей в раздевалке».
Робертсон подчёркивает: именно поэтому он смотрит на тех новичков с особым сочувствием. «Мы годами были элитными во всём, что делали. А, может быть, уже не могли быть такими из‑за того, что произошло. И они сразу начали получать много критики. Я думаю, эти парни будут абсолютно в порядке в “Ливерпуле”. Я бы считал прошедший сезон их первым. Так бы я к этому относился».
«Мы потеряли остроту»
Слова Робертсона звучат не как оправдание, а как честное признание внутреннего слома.
«У всех футболистов есть этот самый край, эта острота, — говорит он. — И когда ты её теряешь, ты уже не можешь играть на своём максимуме. Думаю, в прошлом сезоне мы потеряли эту остроту. Оглядываясь назад, понимаю, что мы потеряли немного решимость, что‑то внутри. В какие‑то моменты мы думали: “Знаешь что, а в чём смысл?”»
Мысли постоянно возвращались к семье Жоты. «Посмотри, через что проходит его семья. Посмотри на его детей. Мы горевали. Для нас он был не футболистом. Он был товарищем по команде, другом».
Для Робертсона всё было особенно болезненно: «За неделю до того, как он умер, я был на его свадьбе. Это одно из самых тяжёлых испытаний, через которые ты можешь пройти. Ты видишь его в самый счастливый день его жизни, а через неделю видишь его семью, разорванную на части».
Сезон, который сломал и команду, и тренера
На фоне этого шока «Ливерпуль» провёл сезон ниже ожиданий и завершил чемпионат на пятом месте. Арне Слот лишился работы по его итогам. Но Робертсон подчёркивает: голландский тренер в те недели повёл себя по‑человечески безупречно.
«Мы много разговаривали в предсезонке. Тренер был действительно хорош, если честно, — вспоминает шотландец. — Наша предсезонка едва ли вообще была предсезонкой. Арне говорил: “Если ты не хочешь тренироваться — ты не тренируешься”. Если ты в какой‑то день приходишь и тебе тяжело — это было его отношение».
В клубе работал психолог, который разбивал игроков на небольшие группы. «Если хочешь — берёшь кофе, приходишь, разговариваешь. Мы делали это довольно часто, и, думаю, это помогло. Но время было невероятно тяжёлым».
При этом Робертсон возвращает разговор к тем, кто пострадал больше всех. «Ты всё равно больше всего жалеешь его семью, его жену. Их жизнь перевернулась с ног на голову. Мы были убиты горем, но для них каждый день, наверное, до сих пор невероятно тяжёлый».
Команда держалась вместе, повторяя одно и то же: «Мы всегда будем его помнить». Но футбол никуда не делся. «В конце концов, нам всё равно надо было играть. У нас не было выбора. Мы старались делать это как могли. Поэтому прошлый сезон был таким тяжёлым».
«Это не было нормально»
Робертсон не спорит с тем, что футбол — это бизнес результатов. Но он уверен: масштаб трагедии недооценили.
«В итоге всё упирается в результаты, и мы не набрали их достаточно. Это факт, — говорит он. — Но если вернуться в предыдущее лето: у нас был самый большой парад в истории “Ливерпуля”. Мы на открытом автобусе едем по центру города, больше миллиона человек вышли нас увидеть. На следующий день мы жмём друг другу руки, разъезжаемся в отпуск. А в следующий раз видимся уже в аэропорту, когда летим в Порту на его похороны. Это следующий момент, когда я вижу всех своих партнёров по команде».
Контраст, по словам Робертсона, был нечеловеческим. «От высочайшей точки — парад с трофеем Премьер-лиги перед тысячами и тысячами болельщиков — до того, как ты видишь сотрудников и игроков в таком состоянии. Это не нормально. То, через что мы прошли, не было нормальным. Можно ли было это учесть? Да, думаю, можно было».
Но время не ждало. Сезон шёл, требования оставались прежними. «Когда чемпионат продолжается, мы понимаем, что должны играть лучше, выигрывать матчи. Я понимаю, почему было так много разочарования игрой и результатами. Я это понимаю».
При этом Робертсон отдельно отмечает Слота: «В начале он был действительно хорош. Он помог нам. Понимал ситуацию — в предсезонке, в плане нагрузок, не пытался слишком сильно подталкивать, не устраивал лишней конкуренции, если кто‑то в конкретный день еле держался».
Команда входила в сезон медленно, но старт вышел мощным. «Мы начали небыстро, но потом выиграли первые пять матчей, и все решили, что “Ливерпуль” снова возьмёт титул. Мы выиграли первые пять, но уже тогда, наверное, просто замазывали трещины. А после международной паузы трещины разошлись».
За сухой статистикой сезона, закончившегося пятым местом и увольнением тренера, скрывается история команды, которая пыталась играть в футбол, когда для неё рухнул мир. И теперь вопрос только в одном: сумеет ли этот «Ливерпуль» вернуть свою остроту — уже без человека, которого в раздевалке до сих пор называют просто другом?
